?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Next Entry
Я плачу, когда ничего не могу изменить, сделать, помочь
ммм
lusine_djanyan
Есть моменты, когда мы плачем. Это когда больше ничего сделать невозможно. Когда происходит что-то такое, очень страшное и я, лично я, ничего не могу исправить, или как-то помочь, и тогда я просто плачу от ужаса. Катастрофы, смерть близких... И то, и другое - для меня катастрофа, нечто неподвластное, с чем не поспоришь, не исправишь. Катастрофа видимая и невидимая, внутренняя.
Когда в 08.08.2002 к нам в дом пришла волна, высотой 2 метра, мне было очень страшно, я вышла на крыльцо и увидела, как она прибывает с диким рёвом, а сестра кричала: "Папа, папа, наводнение!", но я не плакала, потому что знала, что могу что-то сделать - сначала помочь поднять маленьких детей, а потом отнести на чердак что-то необходимое - вода, еда, одеяла, документы, и на всё - считанные минуты, и я носилась по лестнице как робот, а после того, как большая вода уйдет - отмыть, вытащить из завала, стоя по пояс в воде, найти что-то со двора, принадлежности, утварь, унесенную в соседский двор, так, я притащила кусок забора, который просто смыло, успокоить маму, позвать собаку, кликать её, пока не прибежит. Спаслась ли? Я могла что-то сделать, я не плакала. Я молча мыла, мыла, отмывала.
Заплакала я один раз, когда поздно ночью, в почти осязаемой темноте (электричества не было очень долго, около недели, как воды, газа, связи и помощи) раздались истерический хохот, смех - пьянка. Я остолбенела от ужаса и рыдала, оттого, что люди могут смеяться, шутить и пировать вот так во время чумы, что вокруг грязь, разруха, смерть (детей в одном из домов вынесла в окно разбушевавшаяся река; старенькая бабушка стояла на газовой плите, потому что остальная мебель плавала, а зафиксированная плита - нет, и она дышала в оставшиеся 10 см воздуха у потолка и молилась, и много ещё других ужасов, таких как смытый волной автобус с детьми, о котором не скажет и не сказали наши госканалы, переполненные морги и официальные цифры, от которых тошнит, как от любой мерзкой лжи), а они смеются! Прошло два дня, а они уже смеются! Как они могут? Забыли? Бабушка не могла успокоить истерику, я рыдала и возмущалась, возмущалась и рыдала, она сказала, что если я буду так всё близко принимать к сердцу, то оно не выдержит, потому что "мир не такой как ты".
Потом был Крымск, но волонтеры не дали администрации края возможности смолчать, обмануть ещё сильнее, люди приезжали сами и помогали. Мы все помогали: собирали гуманираку, и я помню как пришла в очередной раз закупать консервы, еду для отправки, а полки супермаркета были пусты. Моя душа улыбалась! Люди помогали друг другу. Нам, тогда в 2002, не помогал никто, ну если не считать это: через день сделали обход медики и раздали хлорку (!), а через неделю приехали военные и раздали воду по бутылке на человека. А что мы ели и пили до того - никого не волновало.
Когда моим друзьям угрожает опасность, я молча собираюсь и еду на помощь, делаю что умею - рисую, пишу плакаты, стою с требованиями. И мне бывает очень страшно. И было очень страшно весь тот месяц в Мордовии. Каждый день было страшно от вида этих двадцати колоний, за колючими заборами которых издеваются над людьми, от меняющейся ситуации и неизвестности. И страшно было от другой стены - стены непонимания в глазах проходящих мимо людей.
Но плакала я только один раз, в тот день, когда увидела смерть пожилого человека, отца з/к, у которого остановилось сердце у порога ИК-1, потому что его сердце - живое, он приехал к сыну, навестить, за полторы тысячи километров, с тяжелыми сумками, а сердце начальника колонии - из колючей проволоки, и для него нет ничего святого и отец осужденного, ехавший два дня и два дня находившийся в холодном домике для посетителей, для него такой же "плохой", потерянный, заклейменный человек, как и заключенный, над которым не грех поиздеваться и без причин отказывать в свидании. Вот и плачешь оттого, что ничего сделать не можешь, не можешь вернуть жизнь этому старику и вдохнуть каплю человечности другому, который, на мой взгляд, и виновен в трагедии. Одной смертью могло быть меньше.
Когда в родном университете в Краснодаре, где я работала почти десять лет, стали издеваться над студентами: вымогать деньги, травить и портить им жизнь - я делала всё, чтобы оградить их от этого, и кафедра, на которой я работала, была единственной из четырёх, на которою не смогли распространить своим "цапковские" закончики декан Алексеева И.В. и её шайка бессовестных вымогателей, козырявших: "у меня в администрацию и к Золиной (вице.губернатор) вход открыт, я вас тут всех...". Чем это закончилось - все знают: кафедру расформировали специально, дабы на Ученом Совете встал вопрос о переизбрании, и, конечно, большинством голосов (тайным голосованием) учёные мужи проголосовали против меня, до этого были унизительные "ковры", требования удалить фотографии работ, "не надо нашего Путина так рисовать", "звонок свыше", письмо коллег о пагубном влиянии политического искусства на студентов, много чего, и плюс угрозы. Но ведь и я не сидела сложа руки и больше двух лет воевала за права студентов. И не плакала. Я могла что-то сделать и делала.
Я могла и протестовала против Олимпиады в Сочи, - я не плакала, хоть это было не только больно, но и обидно, мерзко, отвратительно. От меня отвернулись многие мои друзья и Бог с ними, пусть у них всё будет хорошо. Я потерплю осуждение и презрение в из глазах, но не смогу жить не в ладах со своей совестью.
Я была против проведения "Манифесты" и к тому моменту еще не было сбитого самолета с невинными душами, но были другие души - Крым, фашистская аннексия и захват. Разве этого было мало? Ну что ж, друзья-художники, хороша Манифеста в фашистском государстве? Съездили, посмотрели? Всем ли остались довольны?
Когда в детстве я спросила, почему мы приехали сюда, мама сказала, что война, и мы не вернёмся домой, я отвернулась, укрылась одеялом и плакала тихо, чтоб никто не слышал, это не были слезы капризного ребенка - я такой никогда не была, со всеми лишениями, выпавшими на долю, - я плакала, потому что верила в душе до последнего, что мы вернёмся. И до сих пор не могу вернуться домой, и я научилась любить новый дом и новую Родину так сильно, как умеет моё сердце.
И вчера я плакала весь вечер. Вчера погибли невинные люди! 295! Я умылась и снова плакала, и плакала. Мне не очень хотелось, чтоб Кнедляковский видел как я плачу и все эти вопросы "что случилось?", да, он и сам был в шоке. Что я могла сделать ещё? Это именно тот случай, который я отношу к категории "катастроф" и смертей близких. Я не знала этих людей, но смерть каждого и на нашей с вами совести тоже.
Мне больно видеть всё это. Смолчали во время олимпиады, с помпой открыли и провели манифесту, осмеивая горстку сказавших "нет", проглотили Крым, эколога посадили на три года ни за что, а другой вынужден был просить убежища, всех, кого не смогли посадить как Надю, Машу, "болотных", -выдавили из страны, подписали целую кучу омерзительных законов, сделали "чурок" и геев врагами государства, а позже вписали в список и "бандеровцев", в художниках видят экстремистов, людей, людей мыслящих либо раздавили, уволили, либо загнали в угол, либо "наградили" условным приговором, и мы ведь искренне радуемся, что хоть не реальный. Избивают правозащитников, обливают их зелёнкой, а с экрана гос.тв мы слышим угрозы криминальных авторитетов в адрес правозащитников, зато развели казаков на улицах и их руками бьют за слово "нет", спустили пенсии на Крым, уничтожили образование, медицину... "Молодцы"! А ведь кто-то умудрился, помню, увидеть в предолимпийской амнистии ПР и МБХ - оттепель. Но нет.
2014-й для меня очень страшный. И я плачу, потому что не могу ничего сделать. Неужели это никогда не закончится.


  • 1

Я плачу, когда ничего не могу изменить, сделать, помочь

Пользователь petrodaria сослался на вашу запись в своей записи «Я плачу, когда ничего не могу изменить, сделать, помочь» в контексте: [...] Оригинал взят у в Я плачу, когда ничего не могу изменить, сделать, помочь [...]

Да, все конечно очень грустно с самолетом. Но к сожалению люди сами притягивают все свои несчастья.
Просто так ничего не происходит в мире.

И все, кто мучает и заставляет страдать других людей, — будет страдать так же...
Страшно подумать, что будет с Россией :(

Да, страшно подумать и представить, что будет с Украиной и ее теперешними властями за приказы обстреливать жилые кварталы из градов и смерчей.

Я плачу, когда ничего не могу изменить, сделать, помочь

Пользователь katrin83 сослался на вашу запись в своей записи «Я плачу, когда ничего не могу изменить, сделать, помочь» в контексте: [...] Оригинал взят у в Я плачу, когда ничего не могу изменить, сделать, помочь [...]

мир не такой,как ты...очень хорошая фраза.точная.
желаю все тем,кто не таков,как мир,душевных сил и крепких сердец....

  • 1